Рипинская Н. М.

РИПИНСКАЯ НАТАЛЬЯ МИХАЙЛОВНА

Рипинская Н. М.
Ордена

 

Наталья Михайловна Рипинская родилась 23 февраля 1917 г. в Воронеже.

Ее отец, Михаил Адольфович Рипинский, в 1914 г. был призван на военную службу. По окончании артиллерийских офицерских курсов воевал в 49-й артиллерийской бригаде в Галиции и Карпатах. Дослужился до чина штабс-капитана, командира батареи. Был награжден Георгиевской медалью «За храбрость», Георгиевским крестом IV ст., орденами Станислава II и III ст., орденами Анны II, III и IV ст. В 1918-1922 гг. участвовал в Гражданской войне на стороне Красной армии.

Ее мать, Лидия Александровна Подольская, в Первую мировую войну была сестрой милосердия. С будущим мужем познакомилась в госпитале, где он лежал с тяжелыми ранениями. В 1927 г. она умерла от тифа.

Окончив в Воронеже среднюю школу, Н. М. Рипинская поступила на лечебный факультет Воронежского медицинского института. Диплом врача она получила 24 июня 1941 г., после чего была направлена на работу в районную больницу г. Богучар Воронежской обл.

Закон «О всеобщей воинской обязанности» от 1 сентября 1939 г. предоставлял наркому обороны право в военное время призывать на службу в РККА женщин, имеющих медицинские специальности. В соответствии с этим законом 28 июля 1941 г. была призвана и Наталья Михайловна. Однако отправили ее не на запад, а на восток, в Монголию. Добираться к месту назначения пришлось без малого месяц — железная дорога была забита эшелонами, следовавшими на фронт. По прибытии Н. М. Рипинская была определена в  53-й медико-санитарный батальон 82-й мотострелковой дивизии. В составе этого медсанбата ей предстояло пройти почти всю войну.

Тем временем обстановка на фронте становилась все более напряженной. Враг рвался к Москве. Туда и была была в срочном порядке переброшена из Монголии 82-я мсд полковника Г. П. Карамышева. 25 октября 1941 г. дивизия была включена в состав 5 А Западного фронта, а уже утром следующего дня вступила в бой с противником в районе Дорохово.

Личный состав 53 медико санитарного батальона.
Н. М. Рипинская с боевыми друзьями из 53 мсб.
Для просмотра щелкнуть по картинке.
Из наградного листа Н. М. Рипинской:
   Тов. Рипинская, находясь в Действующей армии с 25 октября 1941 г., в сортировочно-перевязочном взводе провела большую самоотверженную работу и добилась такой слаженности, что, несмотря на большую загрузку ранеными сортировочной, всем им своевременно была оказана необходимая квалифицированная медпомощь. В дни наступления дивизии на участке Дорохово – Можайск, благодаря правильной сотировке раненых, чуткому и внимательному уходу за ними, тов. Рипинская добилась оказания необходимой медпомощи раненым и своевременной эвакуации их. За все время работы ее бригада обслужила 3118 раненых.

Только вдумайтесь: за три с половиной месяца боев (наградной лист составлен 12 февраля 1942 г.) через руки лишь одной сортировочной бригады прошло 3118 раненых! Здесь следует вспомнить о таком понятии военно-полевой хирургии, как сортировка раненых по методу великого русского хирурга Н. И. Пирогова. Этот метод используется во всем мире до сих пор. Суть его проста. Вновь прибывшие раненые прежде, чем попасть на операционный стол, подвергаются жесткой сортировке. Вот как об этом писал сам Н. И. Пирогов: «Тут сначала выделяются отчаянные и безнадёжные случаи... их отделяют от прочих; им дают наркотические средства, чтобы уменьшить их страдания, и тотчас переходят к раненым, подающим надежду на излечение, и на них сосредоточивают всё внимание... Прочих слегка перевязывают фельдшера, под руководством одного или двух врачей... Раненые с сложными переломами тотчас и весьма тщательно исследуются...» Другими словами, в боевой обстановке при огромном потоке раненых медицинская помощь должна оказываться лишь тем, кто реально может быть вылечен. Тем же раненым, у кого шансов выжить нет, по возможности лишь облегчаются страдания. Но много ли возможностей облегчить страдания было в условиях медсанбата, когда зачастую не только обезболивающих средств — бинтов не хватало! И что должна была чувствовать при этом девочка-врач, на хрупкие плечи которой обрушивался непомерно тяжкий груз ответственности решать, кому жить, а кому умирать.

Она справилась, хотя нам никогда не узнать, чего ей это стоило. За осенне-зимние бои 1941-1942 гг. Н. М. Рипинская получила заслуженную боевую награду — орден Красной Звезды (приказ ВС Западного фронта № 468 от 25.04.1942 ).

Работа сортировочно-перевязочного взвода.    Будни медсанбата.
Слева – работа сортировочно-перевязочного взвода; справа – будни медсанбата.
Для просмотра щелкнуть по картинке.

В 1942 г. Н. М. Рипинская вступила в ряды ВКП(б). Комсомольцы батальона избрали ее своим комсоргом. Наталья Михайловна была человеком высокоэрудированным, хорошо знала литературу, историю, музыку, играла на пианино и неплохо рисовала. Кроме того, в наследство от отца ей достался дар стихосложения (сама она с присущей ей самоиронией называла его «стихоплетство»). Это позволяло ей вести дивизионную стенгазету и  даже ставить любительские спектакли. Вечера самодеятельности в медсанбате всегда имели большой успех. Поскольку она была худенькой и невысокой (всего 156 сантиметров), в медсанбате ее прозвали «маленький доктор» — так к ней обращались в письмах выздоравливающие бойцы, так звали коллеги, так и она сама себя называла иногда в письмах к родителям. Во время войны она регулярно писала родителям сначала в Воронеж, потом в Борисоглебск, куда они были эвакуированы. Во время боев за Воронеж дом родителей был уничтожен прямым попаданием авиабомбы, поэтому первое из сохранившихся писем, пришедших в Борисоглебск, датировано 6 октября 1942 г. 

В конце 1942 г. произошло событие, которое весьма красноречиво характеризует Наталью Михайловну. По чьему-то распоряжению ее, даже не поставив в известность, попытались отозвать с фронта и направить в Вологду на курсы рентгенологов. Уже были подготовлены соответствующие документы. Узнав об этом совершенно случайно, Наталья Михайловна сделала все, чтобы остаться на фронте.

Из письма Н. М. Рипинской 31.01.1943 г.
   Наконец-то я отдохнула и успокоилась от всех своих волнений и могу написать вам [...]. Дело в том, что меня чуть было не «уехали» на курсы по рентгенологии. Представляете, что я пережила? Ехать на 3 месяца в Вологду с перспективой работать в дальнейшем только в глубоком тылу! Я просто места себе не находила. Ну, уж чего-чего, а упрямства у меня хватает, и я решила привести все в ясность. Добилась, чтобы к нам приехал «хозяин нашего большого хозяйства» и доказала ему нерациональность моей командировки. Спасибо нашему командиру и ведущему хирургу – они стояли за меня горой. И вот я остаюсь. Но все думали, что уеду, и тут я узнала, как ко мне хорошо относятся: все время звонил телефон, отовсюду везли всякие кульки и сверточки – на дорогу. А я так была расстроена, что чуть не выгнала почтальона с вашей долгожданной посылкой – сколько можно мне таскать «подарков». Зато какой пир мы устроили по случаю моего «избавления от рентгенологии» и освобождения нашего города (неделей ранее советские войска освободили Воронеж – прим. авт.).

Надо сказать, родители не разделили радости дочери и в ответном письме попытались ей объяснить, что она — идеалистка и эгоистка, что в тылу даже молодые мужчины работают, а она рвется на фронт. Ответ не заставил себя ждать. И в этом ответе — вся Наталья Михайловна.

Из письма Н. М. Рипинской:
   Мои дорогие! Мне было грустно и стыдно читать ваше письмо. Я обычно показываю и читаю письма друзьям, а это сожгла побыстрее.
   Милые мои, мне нет дела до молодых мужчин, отсиживающихся в тылу – это вопрос их совести. Мое место здесь, я останусь на фронте до конца войны, и моя жизнь – самая нормальная для моего возраста и профессии. В тылу мне было бы несравненно хуже, и я все равно сбежала бы на фронт. Простите, что доставляю вам волнения, но не могу поступить иначе. Очень вас люблю. Наташа.

В начале 1943 г. 3-я гвардейская мотострелковая дивизия в составе войск 29-й армии принимала участие в Ржевско-Вяземской наступательной операции. 12 марта дивизия одной из первых вступила в Вязьму. Город был разрушен и сожжен до основания. Это нашло отражение в одном из писем Натальи Михайловны, где она из соображений цензуры называет Вязьму «пряничным» городом.

Из письма Н. М. Рипинской 14.03.1943 г.
   Мои дорогие! Окончился наш «мирный» период и, кажется, наконец-то мы начинаем быстро продвигаться. Замечательно радоваться успехам на других фронтах, но еще лучше, чтобы были свои собственные. И они уже есть. Мы попали на свое первоначальное направление, идем дорогой прошлых исторических событий и гоним врага так, что даже нашему МСБ приходится делать по 40-60 километров в сутки и почти все время работать с хода.
   Дерется наше подразделение замечательно – за неделю сделали большой бросок, освободили множество селений. Двое из наших больших командиров награждены орденами Отечественной войны. Но нет радости без горя: из-за своей безрассудной смелости погиб один из лучших наших командиров. Я его хорошо знала и относилась к нему с большим уважением, это был исключительно хороший и скромный человек, которого в части очень любили. Что же делать? Его похоронили в освобожденном им городе, его бойцы отомстят за него. Вчера мы прошли через пепелище старого «пряничного» города, а завтра наверное подойдем к городу, который изображен в начале одного из исторических фильмов, который нам так нравился (речь идет о Смоленске и к/ф «Кутузов» – прим. авт.).

И еще одна невыдуманная история — сколько подобных историй сохранилось в памяти тех, кто видел войну!

Из письма Н. М. Рипинской 20.03.1943 г.
   Мои дорогие! Я получила огромное письмо от бабушки Ани (бабушка жила в г. Павловск Воронежской обл.– прим. авт.): печальные тяжелые известия. Во время обстрела и разгрома города она лежала больная воспалением легких и как уцелела и сама не знает. Бабушку Настю убили, размозжив ей голову каким-то тупым орудием – 73-х летнюю, почти слепую старуху. Какие звери... Хотя не стоит обижать зверей, они много лучше. Бабушка Аня узнала о ее смерти только через две недели и при помощи красноармейцев похоронила в ее же дворике.
   Еще одну родственницу, учительницу Александру Ивановну Подольскую, тоже почти 80-ти летнюю, жившую в Босовке, расстреляли, так как она не могла идти от слабости, и труп бросили в колодец. Всех, кто мог идти, угнали...
   Я постараюсь помогать бабушке Ане, как смогу, но не знаю, что предпринять, кроме переводов. Какое счастье, что вы хоть успели выехать вовремя из Воронежа.
   У нас сейчас опять довольно ровная работа, но продвигаемся успешно и скоро дойдем до мест, где ты воевал когда-то. Видишь, как вышло. Не сердитесь на меня. У вас нет сына, так пусть хоть дочь воюет за всех вас. Не ворчите на меня, мои дорогие. Целую много, много раз. Наташа
Неразлучное трио: Н. М. Рипинская, А. А. Калиниченко, А. Тачкова.
   На обороте этой фотографии надпись: «Память о Великой Отечественной войне. Действующая армия, полевая почтовая станция 305, 53-й медико-санитарный батальон. Неразлучное трио: Ната Рипинская, Александра Андреевна Калиниченко, Тоня Тачкова». Для просмотра щелкнуть по картинке.

В середине апреля Н. М. Рипинскую перевели в операционный взвод (чему она была несказанно рада). Однако уже в мае ее назначают на должность командира сортировочно-перевязочного взвода. Впрочем, в этой должности ей довелось побыть совсем недолго. Уже в начале июня 1943 г. начались серьезные организационные перемены — 3-я гв. мотострелковая дивизия была выведена в район Загорска, где на ее базе согласно директиве Генштаба Красной Армии предстояло сформировать 6-й гвардейский механизированный корпус. В составе корпуса был развернут 26-й медико-санитарный батальон. Поскольку наряду с маршевым пополнением прибыли и врачи из резерва, Н. М. Рипинская с нетерпением ожидала своего назначения ведущим хирургом в одну из формируемых мехбригад корпуса.

 

Корпус в составе войск 4-й танковой армии принял участие в Орловской наступательной операции. 25 июля 1943 г. командующий 4-й ТА генерал-лейтенант В. М. Баданов поставил командиру 6-го гв. мехкорпуса генерал-лейтенанту А. И. Акимову задачу: действуя на левом фланге армии, частью сил совместно с 8-м стрелковым корпусом с утра 26 июля 1943 г. прорвать оборону противника на рубеже Коноплянка – Лунево – Малая Чернь. После этого ввести в прорыв главные силы и к исходу дня выйти в район Шахово, Горки, Лунино, перерезав железную дорогу Брянск – Орел в районе Шахово (подробнее об этом можно посмотреть здесь).

Начало операции для 4-й ТА сложилось крайне неудачно: за первые шесть дней наступления армия потеряла две трети боевых машин. Тяжелые потери понес 6-й гвардейский мехкорпус, лишившийся за этот период половины своих танков и четверти всего личного состава. В это трудно поверить, а еще труднее осмыслить, но с 26 июля по 10 августа в результате огромных потерь в офицерском составе в корпусе дважды сменились все командиры батальонов, и трижды — все командиры рот! О тех тяжелейших боях скупо свидетельствуют строки из писем Натальи Михайловны (кстати, первое письмо в ходе наступления она смогла написать лишь 5 августа).

Из письма 5 августа 1943 г.
   Мои дорогие! Только сегодня могу вам ответить – не было времени. Свыше десяти дней идут напряженные бои, и мы работаем по 20-22 часа в сутки, тут уж не до писем – их только получать хочется. Но хуже всего тяжелые моральные переживания: в эти дни не стало многих хороших знакомых и друзей. Убит и мой земляк, тот, о котором мама говорила, что у него очень знакомое лицо – погиб при огневом артналете. Теперь наш «союз земляков» наполовину исчез.
Из письма 9 августа 1943 г.
   Работа пошла несколько более систематично, мы меньше суетимся, но приходится все время разворачиваться с хода. Движемся мы быстро и успешно, но каждый день приносит новые огорчения в связи с потерей знакомых. Сегодня убили опять хорошего друга. Славный был человек и замечательный командир. Я работаю, как всегда четко и спокойно, но в душе очень волнуюсь за своих раненых.
Из письма 10 августа 1943 г.
   Мои дорогие! Я чувствую непреодолимую потребность поговорить с вами, эти бои – сплошное страдание, каждый день ранит или убивает кого-нибудь из знакомых, становится все тяжелее и тяжелее. Вчера убили нашего с Тоней батю-артиллериста, он все называл нас дочками и его рассказы мы слушали, как дети сказки. Паня (подруга-землячка из медсанвзвода бригады – прим. авт.) привезла его к нам, и мы попрощались хоть с мертвым. Хочется все двигаться и двигаться вперед, в это время меньше думаешь и тогда легче. Меня не берет ни усталость, ни простуда, и даже сон пропал.
Из письма 2 сентября 1943 г.
   Мои дорогие! В последнее время, наверное из-за того, что нам тяжело дался этот месяц, я что-то часто начинаю тосковать о вас. Тоня болела две недели, и, пока я возилась с ней, мне было некогда много думать. А теперь в связи с передышкой времени больше. Да, многих друзей не стало... Я спрятала подальше их фото, и мы стараемся не говорить о них. Пройдет время, немного сгладится горечь свежей утраты, и мы станем вспоминать о них спокойнее. А сейчас тяжело.

В сентябре 1943 г. 6-й гв. мехкорпус был выведен на переформирование в район Карачева. После нескольких месяцев передышки корпус в январе 1944 г. был переброшен под Киев, а к 27 февраля в полном составе сосредоточился в районе Славута в ожидании наступления.

Из письма Н. М. Рипинской 29.02.1944 г.
   Наконец-то мы сдвинулись с места по-настоящему, и через два-три дня начнется большая работа – операция предстоит замечательная, если удастся, можно будет гордиться, что пришлось хоть косвенно в ней участвовать.

3 марта 1944 г. 6-й гв. механизированный корпус вступил в боевые действия в рамках Каменец-Подольской операции. После трехнедельных боев части корпуса 25 марта выбили противника из Каменец-Подольского, но на большее сил уже не было. Соединения и части, освободившие город, были сведены в гарнизон, который должен был удерживать Каменец-Подольский до подхода полевых войск. Вплоть до 3 апреля части корпуса отбивали многочисленные атаки, предпринимаемые противником с юго-востока, востока, севера и запада. Сложной обстановка оказалась в районе Оринин и Жердя, где находились командование и штабы 4-й танковой армии и двух корпусов — 6-го гв. механизированного и 30-го стрелкового. В течение пяти дней здесь шли тяжелые бои, которыми непосредственно руководили командующий армией генерал Д. Д. Лелюшенко и командир 6-го гв. мехкорпуса генерал А. И. Акимов. Доставалось и медсанбату. Наталья Михайловна в спешке сумела отправить за полтора месяца лишь два коротеньких письма, в одном из которых невольно проговорилась, что она и ее сослуживцы «обалдели за месяц непрерывной работы». О некоторых подробностях боев в районе Каменец-Подольского она упомянула много позже.

Из письма Н. М. Рипинской 10.05.1944 г.
   Мои дорогие! Мне больно думать, что вы могли хоть на минуту предположить, что я о вас забыла. Мои дорогие, теперь это уже прошлое, но дела складывались так, что я не знала, увижу ли я вас когда-нибудь и смогу ли писать. Но все обошлось сравнительно удачно: ранили только одного из нас и то не тяжело.
   28-го марта пережили большое горе – пропал без вести, а позднее узнали, что погиб, Калюжный. Никаких следов не было. Только 26-го апреля нашли место, где его похоронили жители, перевезли тело к нам. 28.04 похоронили с воинскими почестями в приличном городке. Жалко его, а еще больше семью.
   Я здорова, но очень устала. Как бы хотелось повидать вас хоть ненадолго.

Корпусной врач гв. подполковник медицинской службы Прохор Гаврилович Калюжный (бывший командир 53-го медсанбата), возвращаясь из боевых порядков мехбригад корпуса, попал во вражескую засаду в с. Гавриловцы Должокского (ныне Каменец-Подольского) района. Похоронен в г. Копытчинцы (ныне Тернопольской обл.). Всего вместе с ним в братской могиле лежат 670 павших советских воинов.

 

А в начале июля 1944 г. началась операция по освобождению Львова. По замыслу командования прорывать оборону противника предстояло частям 121-й и 211-й стрелковых дивизий, после чего в прорыв вводился 6-й гв. механизированный корпус. Однако за два дня боев, понеся большие потери, советские дивизии не смогли прорвать оборону противника и обеспечить ввод в прорыв частей корпуса. Более того, гитлеровцы нанесли здесь по нашим полевым войскам ощутимый контрудар.

Из письма Н. М. Рипинской 16.07.1944 г.
   Мои дорогие! Я здорова, но новости исключительно скверные. Вчера начала воевать наша самая любимая артиллерийская бригада, и ее постигла большая неудача: подвела окаянная «царица полей» – в результате артиллеристы потеряли много убитыми и ранеными. Тяжело было смотреть на хорошо знакомых искалеченных людей. Вчера еще было сносно, приходилось волей-неволей делать спокойное лицо, а сегодня, когда их подвезли, уж совсем кошки на сердце скребут. И все свои небольшие недовольства и неприятности отошли куда-то далеко, уступив место этому общему горю. Ты прав, папка, сейчас все личное кажется и маленьким и ненужным.

В этом письме лишь одна неточность. Тяжелые потери понесла не артбригада, а артиллеристы 51-го гвардейского легкого артиллерийского полка корпуса. Вот как эта трагедия отражена в журнале боевых действий корпуса.

Из журнала боевых действий 6-го гв. мехкорпуса:
   В 4.00 15.7 противник силами до батальона пехоты с 25 танками при поддержке массированного огня артиллерии и самоходных орудий типа «Фердинанд» из района ВОЛОСУВКА перешел в контратаку в направлении МШАНА, ЯЦКОВЦЕ, сбил пехоту 121 и 211 сд с рубежа МШАНА, быстро начал продвигаться в направлении ЯЦКОВЦЕ.
   Пехота 211 и 121 сд и вместе с ними артиллерия в беспорядке отошла за р. ВОСУШКА, тем самым оставила без прикрытия 51 лап.
   Командир 51 лап. гв. майор КУРЧАТКИН решил отразить контратаку противника. Противник, преследуя нашу в беспорядке отходящую пехоту, овладел выс. 414,0, где был встречен огнем 51 лап. Противник обнаружил позиции 51 лап и открыл по ним сильный артиллерийский и пулеметный огонь, в результате чего разбил 11 орудий, 1 автомашину, 23 чел. убито и 50 чел. ранено. Но мужественные артиллеристы продолжали вести огонь по противнику, в результате остановили контратаку противника, подбили 2 танка типа «тигр» и уничтожили 35 автоматчиков. После этого танки отошли за выс. 414,0.

Всего в ходе боев за Львов 6-й гв. механизированный корпус, пройдя с боями 580 км, потерял более тысячи человек убитыми и почти три тысячи ранеными. В середине августа 1944 г. корпус был переброшен на Сандомирский плацдарм, где вел бои за его удержание и расширение, а затем выведен в резерв 1-го Украинского фронта.

Из письма Н. М. Рипинской 26.08.1944 г.
   Мы навоевались и наездились вдоволь, сейчас небольшая передышка – отмываемся и отсыпаемся. Места, люди и речь совсем чужие. Вместо речек вдруг какие-то «джечки». А попала я действительно в те самые места, где и ты воевал. Была во Львове, Перемышле, Самборе. Переправлялась через Вислу. Львов мне очень понравился, от Перемышля ждала большего: крепость совсем не производит внушительного впечатления. Самбор симпатичный городок. Раздражает то, что на нас, женщин-военнослужащих, смотрят как на белых ворон. Да и неприятно выглядеть запыленными и грязными среди хорошо одетых людей, а иными мы и не могли быть, проезжая ежедневно по 50-60 километров по пыльным дорогам.

После короткой передышки и месячной учебы во Львове в декабре 1944 г. Н. М. Рипинская вернулась в медсанбат. А уже 2 января 1945 г. корпусом был получен приказ на наступление. Война вступала в завершающую фазу.

Из письма Н. М. Рипинской 09.01.1945 г.
   Пишу вам подробное письмо, потому что начинается большая работа, которая закончится на территории врага, и я долго не смогу ничего отправить. Думаю, после этой боевой операции я смогу съездить домой.

Работа действительно предстояла большая и тяжелая — добить яростно сопротивляющегося фашистского зверя в его логове. 12 января 1945 г. корпус начал боевые действия, стремительным броском вышел к р. Чарна Нида и форсировал ее. 23 января части корпуса пересекли польско-германскую границу и вышли к р. Одер.

Из письма Н. М. Рипинской 28.01.1945 г.
   Мои дорогие! Уже пять дней, как мы работаем на самой исконной немецкой территории, и наши передовые части уже форсируют р. О[де]р. Успехи хорошие, фрицы тикают так, что оставляют все: дома выглядят так, ровно жители вышли из них только что. За несколько дней картина изменилась – непрерывно движутся части – сплошной поток людей и техники. Домашние птицы, напуганные шумом, перекочевали на деревья. Наши девушки – сестры и санитарки – собирают себе всякое тряпье – приданое, как мы смеемся. Я трофеев не собираю – и времени нет, да и считаю это неподходящим для себя занятием.

Действительно, Наталья Михайловна с войны не привезла ничего, кроме полевой сумки с письмами и фотографиями друзей. Единственный трофей — большое фарфоровое блюдо с какой-то графской печатью — ей передали однополчане со случайной оказией уже в Воронеже.

Вообще, как и многие настоящие фронтовики, Наталья Михайловна не любила рассказывать о войне, о тяжелой и страшной работе врача медсанбата, когда сутками приходилось быть на ногах с перерывами на несколько часов сна. И все это среди страданий, боли и смерти. Медсанбат нередко подвергался бомбежкам, а иногда и артобстрелам. «Маленький доктор» дважды была ранена (один раз тяжело, в 1941 г. под Москвой). Шрам через всю спину сохранился у нее на всю жизнь.

Там же, на фронте, Наталья Михайловна познакомилась со старшим лейтенантом  А. С. Воротниковым, начальником ВТС 51-го гв. легкого артиллерийского полка. Взаимная симпатия молодых людей быстро переросла в любовь. Так и прошагали они бок о бок по трудным дорогам войны — она спасала жизни людей, он возвращал в строй разбитую технику.

Путь к Победе оказался долгим: Можайск – Смоленск – Орел – Курск – Белгород – Киев – Тарнополь – Каменец-Подольский – Львов – Перемышль – Сандомир – Бреслау – Брокау – Польквиц.

Из письма Н. М. Рипинской 06.02.1945 г.
   Мои дорогие! Я долго не писала, но извинить меня можно: работы сейчас по горло. Морально, конечно, переживаешь многое, но в целом наша часть продвигается успешно и воюет хорошо. Только один пример: из нашего хозяйства (не МСБ, конечно), а вы, надеюсь, представляете его величину, на 200 человек направлены документы для представления их к званию Героя Советского Союза! Вы все просите писать о себе подробнее, но, честное слово, не знаю, что писать. Внешне я изменилась – довольно сильно пополнела, даже застежки пришлось переставить. Что касается моего характера, то я стала много выдержаннее и спокойнее, но настойчивее и всех своих подчиненных приучила к беспрекословному повиновению. Правда, я этого добилась не дисциплинарными мерами, а хорошим ровным отношением. Я ничего никому не спускаю, но обязательно добиваюсь, чтобы все, что нужно, исполнялось до конца. Никогда не скриплю и не пилю. Уже 200 километров прошли мы по немецкой территории, еще столько же до Берлина – не знаю, попадем мы в него или будем обходить. Во всяком случае, за Одер перебрались. Этот подлый Одер – кстати, он не больше 40 метров шириной, но глубиной до 12 метров, судоходный, дался нам очень тяжело.
   Мы сейчас сидим в небольшом городишке на берегу этой реки. Расположились в замке постройки 1538 года – мрачное готическое здание с каминами, геральдическими знаками, фресками на стенах. В последние годы здесь установили центральное отопление – веяние современности. Но в остальном вид древний. До нас здесь была какая-то СС-дивизия, и эти сукины сыны развели такую грязь, что наши санитары еле выгребли ее за сутки. Все лучшие комнаты мы отвели для раненых и больных, а сами поселились на антресолях, куда приходится взбираться по узким витым лестничкам.
   Погода стоит мягкая – как у нас в конце марта – снег сошел, сыро, накрапывает мелкий дождь. От этой сырости многие простужаются и болеют гриппом. Я не болела пока, но я ведь мало выхожу из помещения...
   Получила письмо от Нины, она просит скорее добираться до Берлина – у нее для сего случая припасена бутылка шампанского с 1940 года. Не знаю, когда это будет, но говорят, что к 1-му мая – это было бы чудесно. Во всяком случае, конец уже близко, и скоро я увижусь с вами, мои милые, и уже не буду уезжать. Наташа.

Исход войны был предрешен, однако сражения не становились менее кровопролитными. Для «маленького доктора» период последнего зимнего наступления был особенно тяжелым — она готовилась к скорому рождению ребенка. Но война, как известно, поблажек не делает.

Из наградного листа Н. М. Рипинской:
   В последние боевые операции 6 ГМЛКК (особенно в январскую операцию 1945 г.) она все время следовала за передовой линией фронта. Работая в сортировочном отделении МСБ, товарищ Рипинская пропустила через сортировку 1200 человек раненых и 280 человек больных и контуженых. Самоотверженным и честным отношением к раненым и больным обеспечила своевременное направление срочных и тяжело раненных в операционную. Постоянной личной связью с операционной, эвакоотделением и стационаром организовала правильное направление потока раненых и очередность оказания медицинской помощи. За все время своим исключительно честным, вдумчивым и добросовестным отношением к работе всегда способствовала успешному выполнению боевых задач, стоящих перед МСБ.
   За самоотверженную и энергичную работу товарищ Рипинская безусловно достойна награждения орденом Отечественной войны 2 степени.

Но, как это часто бывало, вышестоящее командование снизило статус награды, в результате приказом ВС 4 ТА № 102/н от 14.03.1945 Н. М. Рипинская была награждена вторым орденом Красной Звезды.

Из письма Н. М. Рипинской 17.02.1945 г.
   Мои дорогие! Я с каждым днем ухожу все дальше от вас, но каждый пройденный вперед километр приближает время встречи с вами. Мы напряженно воюем уже около 40 дней, и начинает сказываться усталость – находит какое-то обалдение, безразличие, ступор своего рода. Операция развивается успешно, но дается нелегко – мешают многочисленные водные рубежи, преодоление которых стоит больших жертв и требует порядочно времени.
   Мы сейчас работаем своеобразно: с одной стороны получили много готового – культурное помещение, необходимую мебель, белье и посуду для раненых в большом количестве. Но, с другой стороны, много времени уходит на очистку помещений.
   Сейчас мы расположились в доме какого-то фабриканта в небольшой деревушке. Снаружи он очень мрачен и некрасив, но внутри вполне комфортабелен. Раненые наши лежат на перинах, покрытых коврами и простынями, по углам стоят буфеты с хрустальной и фарфоровой чудесно расписанной посудой, на стенах – гобелены, картины, семейный портреты, в одной из гостиных – прекрасный рояль. Впечатление странное, но раненые, видимо, испытывают удовольствие от этой обстановки – она отвлекает и занимает их.
   Вы говорите, что я мало пишу о себе, но, честное слово, писать нечего. Личной жизни совсем нет – все решает ход боев, в зависимости от него идет вся работа. Болеть не болею, но настроение меняется в зависимости от обстановки. Артиллерийская стрельба и воздушные бои стали привычными, и на меня лично не влияют – давно уже поняла, что волноваться все равно бесполезно...
   Передвигаться сейчас интересно – все больше и больше попадается населения, которое возвращается домой – видимо, удирать-то уже некуда. Вначале это были одни старики, тяготеющие к своим местам, а сейчас движутся уже целые семьи. Некоторые из них выглядят испуганными, другие предупредительно раскланиваются с каждым бойцом и даже с сидящими в машинах. Всех их, похоже, удивляет, что на них почти не обращают внимания. Но это понятно – некогда, обижать их незачем, а быть любезными – излишне. Бойцы гораздо больше внимания уделяют телятам и ягнятам, которые бегают по дорогам, тянутся к людям и суются под машины – приходится все время их отгонять. Обнимаю, целую. Наташа.

Последнее письмо с фронта датировано 28 февраля 1945 г. А ровно через месяц война для Н. М. Рипинской закончилась — 28 марта она была демобилизована и вернулась к родным в Воронеж, где в апреле родила сына. Впереди ждала мирная трудовая жизнь. Однако война отпускать не хотела, и почти целый год после возвращения домой Наталья Михайловна проболела – сердце не выдержало напряжения. На работу в больницу она смогла выйти только в конце года.

С декабря 1946 г. и до самого выхода на пенсию в 1982 г. Н. М. Рипинская проработала в Воронежском областном онкологическом диспансере, где последовательно прошла всю лестницу должностей, начиная с врача-хирурга и заканчивая заместителем главного врача по лечебной части. Всю свою жизнь она спасала людей.

 

Натальи Михайловны не стало 3 декабря 1996 г. Ее похоронили рядом с родителями на Коминтерновском кладбище г. Воронежа. Проститься с «маленьким доктором» пришло множество людей, среди них немало тех, кто был обязан ей жизнью. И лишь немногие знали, что за героизм и самоотверженность, проявленные в годы Великой Отечественной войны, Н. М. Рипинская была награждена орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями.

 

Вечная ей память!

 

 

Использованные источники:

 

Автор сайта выражает искреннюю признательность Надежде Рипинской
за предоставленные из семейного архива материалы.
Яндекс.Метрика   
 К началу страницы 
Последнее обновление 26.02.2016.