Танк «Фронтовая подруга».

    31 июля 1944 г. в бою за освобождение Западной Украины от гитлеровских захватчиков пал смертью храбрых старший лейтенант Кирилл Иванович Байда, воевавший на именном танке Т-34 «Боевая подруга». Много лет спустя в память о герое и в ознаменование 35-летия Победы в Великой Отечественной войне в ГСВГ на территории 68-го гвардейского танкового полка в г. Бернау был установлен памятник-танк «Фронтовая подруга». Так уж сложилось, что в истории этого танка и его экипажа правда и вымысел сплелись в такой затейливый узор, что сегодня отделить одно от другого чрезвычайно трудно.

 

Часть III.
На Западной Украине.

 

О том, что случилось с «Боевой подругой» и ее экипажем, работницы Свердловского хлебомакаронного комбината № 1 узнали лишь в октябре 1943 г., благодаря А. М. Елизарову, приславшему письмо.

Из письма командира роты А. М. Елизарова: 7
   Здравствуйте, дорогие товарищи, которые подарили нам танк «Фронтовая подруга». С горячим приветом к вам лейтенант Елизаров. Байда теперь в госпитале, а остальной экипаж временно не в части, и я решил дать вам ответ.
   Во-первых, большое вам спасибо за танк, на котором экипаж Байды нанес серьезный удар по фрицам, уничтожив около четырех батарей с расчетами,8 три фашистских танка и около тридцати фрицев. За это экипаж представлен к награде. Байда уже получил орден Отечественной войны I степени.
   Ваш танк прошел большой путь с боями по родной Украине, несколько раз ходил в атаку и в тяжёлом бою сгорел, нанеся фашистам исключительно серьезные потери. Весь экипаж остался жив, только Байде обожгло лицо. Он сейчас в госпитале. Вообще экипаж Байды героический, все бились решительно, умело, а ваш танк оказался удивительно выносливый и крепкий. Экипаж им был очень доволен, и теперь нам всем больно, что в нашей роте уже нет именного оружия.
   Мы теперь идем на запад, освобождая украинскую землю...
   Могу похвастаться, что и я теперь также ношу на груди орден Отечественной войны и принят кандидатом в нашу великую большевистскую Коммунистическую партию. Желаю вам успехов в вашей почетной плодотворной работе.
   Прошу прочитать это письмо всем, кто подарил нам танк.

Именно это письмо послужило толчком к сбору средств на вторую боевую машину. При этом работницы хлебокомбината непременно хотели, чтобы на новом танке воевал именно экипаж К. И. Байды.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Опять составляем списки, опять очередь у кассы. Сбор средств шёл быстрее, чем в первый раз. Ведь тогда мы еще ничего не знали об экипаже, о хозяевах танка. Теперь у нас на фронте есть свои, родные люди, прославленные в боях. «Фронтовая подруга» и дальше будет наводить ужас на фашистов!
   Работницы активно сдавали деньги, облигации.
   В канун Октябрьских праздников направили в госпиталь Кириллу Ивановичу телеграмму:
   «Сердечно поздравляем с праздником, правительственной наградой. Выздоравливайте. Коллектив покупает вам вторую машину. Ждите вызова. Пишите».
   В начале 1944 года в Госбанк на счет завода Уралмаш были внесены собранные деньги. Военный представитель завода спросил, как назвать новый танк?
   – Конечно же, «Фронтовая подруга». А как же иначе?..

А в это время К. И. Байда находился на излечении в госпитале в г. Дилижан Армянской ССР. Ему сильно обожгло лицо. Была сильно повреждена и долгое время не действовала правая рука (об этом позднее в письме написал сам Байда).

Из письма К. И. Байды от 21 января 1944 г.
   Боевые мои дела прошли неплохо, то доверие, которое нам выразил коллектив, мы оправдали. Мои личные подвиги отмечены правительством двумя орденами, от нашего танка нашел себе могилу не один десяток фашистов. Принимали участие в освобождении нескольких десятков населенных пунктов, в том числе четырех крупных городов. Через месяц я должен вновь стать в строй и громить фашистов, как и раньше.

Почему К. И. Байда пишет, что отмечен двумя орденами? Возможно, он знал, что Доропей представил его к ордену Ленина, а позднее ему сообщили о награждении орденом Отечественной войны. Ничего другого в голову не приходит. Других наград у Байды не было до самой гибели. И даже единственный орден, кровью заработанный под Томаровкой, ему был вручен лишь через девять долгих месяцев — в мае 1944 г., когда он вернулся в 93 отбр.

Из книги награжденных 93 отбр:
   331. Дата вручения 3.5.44
   Байда Кирилл Иванович, к-р взвода танков Т-34 211 т. б-на.
   орден Отечественной войны 1-й степ.
   приказ войскам 5 гв. А № 0100/н от 31.8.43
   № ордена 50359
   № врем. уд. Б 137593
   Ранен и эвакуирован в тыл 3.8.43

На событиях «госпитального» отрезка времени следует задержаться, чтобы устранить неточности, допущенные Р. М. Шасолиной в толковании этих событий.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Уже шел марта 1944, вот-вот должны освободить мой родной город, но советские войска почему-то надолго остановились перед самым Николаевом, и в сводках Совинформбюро называлось только предместье - станция Водопой. Мы понимали, что там идут тяжелые кровопролитные бои, и на сердце становилось тревожно.[ ... ]
   Наконец родной город свободен! 28 марта Николаев стал снова наш! А как хотелось, чтобы «Фронтовая подруга» освобождала мой город! [ ... ]
   Между тем получили известие от Байды, Макушина и Алексина. Кирилл Иванович уже был на передовой. Наш экипаж снова громит фашистов! Он участвовал в освобождении Николаева!

Этот момент нуждается в пояснении. Где К. И. Байда находился с февраля (когда выписался из госпиталя) до возвращения в бригаду (май 1944 г.) остается загадкой.

Из письма К. И. Байды от 23 мая 1944 г.
   Ты пишешь: это большая случайность, что нам пришлось участвовать в освобождении твоего родного города. Мне это не кажется случайностью. Я помню, как на митинге перед нашим отъездом на фронт ты говорила. «Идите на этих машинах в бой и освободите мой родной город». Помнишь, в моем блокноте ты написала свой домашний адрес. Блокнот с твоими словами и адрес я храню до сих пор. Напутственные слова я напомнил своим боевым друзьям, точнее, прочитал перед штурмом твоего города. Много пожеланий ваших людей у меня записаны. Я их напоминаю боевым друзьям в трудные и ответственные минуты. Эти слова сподвигают нас на новые подвиги.
   Несколько слов о моей жизни. У нас все хорошо, готовимся к новым боям, надо добить врага в его собственном логове. И мы это сделаем, этого требуют народ, Родина. Пройдет время, могилы наших врагов зарастут бурьяном, советский народ заживёт счастливо и свободно.
   ... После войны я вернусь с победой, расскажу о своих боевых делах. Время победы близко. Фашистские гады уже чувствуют свою смерть.
   Привет всем знакомым и всему вашему коллективу.
   Байда.
   Мой адрес: полевая почта 77095 «Б». 23 мая 1944.

В приведенном отрывке обращает на себя внимание первая фраза, из которой следует, что Р. М. Шасолина узнала об участии Байды в освобождении Николаева из его более раннего письма, на что ответила ему, что это «большая случайность». Но 93 отдельная танковая бригада не участвовала в освобождении Николаева, поэтому Алексин с Макушиным в указанный период никак не могли быть с Байдой в одном экипаже. Николаев освобождали части 2 гв. механизированного корпуса, в состав которого входили 4, 5, 6 гв. механизированные и 37 гв. танковая бригада. Возможно, Байда воевал в какой-то из этих бригад. Думается, неспроста он указал в конце письма адрес. Полевая почта 77095 — это 93 отбр, в которую Байда прибыл в мае. Логично предположить, что до этого его адрес был другим. Если бы найти то, предыдущее письмо, можно было бы по номеру полевой почты установить войсковую часть, откуда оно отправлено. В книге Р. М. Шасолиной этого письма нет.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Тем временем на комбинате жили мыслью о врученния байдовцам новой «Фронтовой подруги». Некоторые настаивали на своем: «Надо вызвать экипаж в Свердловск, если не весь, то хотя бы командира». Почему-то никто из нас не взвешивал, какое это сложное дело. Ведь и военпред Уралмашзавода предупреждал, но коллектив твердо решил вручить «Фронтовую подругу» только нашим танкистам.
   К кому же обратиться за помощью?
   Командир запасного полка Макеев пояснил нам:
   – Этот вопрос просто не решить. Чтобы вызывать хоть одного человека с фронта, требуется особое разрешение.
   – Но на «Фронтовой подруге» должен воевать только экипаж Кирилла Ивановича Байды. Это наше именное оружие...

Однако осуществить задуманное оказалось совсем не просто. Даже директору и парторгу хлебомакаронного комбината не удалось добиться желанного разрешения. Казалось, выхода нет, и именной танк будет вручен другому экипажу. Многие смирились с неизбежностью, но только не Розалия Михайловна Шасолина. Эта женщина неуемной энергии и потрясающей целеустремленности решила идти до конца: она написала письмо И. В. Сталину.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Тогда я написала письмо Верховному Главнокомандующему. В нем писала о вручении танка, о дружбе коллектива нашего комбината и экипажа «Фронтовой подруги».
   «Между коллективом и боевым экипажем, - написала в письме, - завязалось тесное дружеское общение, которое еще больше объединило нас. Рапорты о достижениях на производстве, подписанные лучшими стахановцами, мы посылали нашим друзьям, и они вселяли в них еще больше энергии, сил и отваги в боях за освобождение нашей Родины, а их письма о пройденном боевом пути, о работе танка «Фронтовая подруга» были одним из стимулов нашего производственного роста.
   Боевые друзья оправдали оказанное им доверие. За время боев на нашем танке командир экипажа лейтенант Баqда К. И. был дважды отмечен правительственными наградами – орденом Отечественной войны 1-й степени и орденом Красной Звезды, радист Алексин И. Ф. – орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги» , остальные члены экипажа также были отмечены командованием.
   Как успехам родителей, братьев, сыновей мы радовались успехам наших танкистов.
   И в одном из неравных боев враг поджег наш танк, и он сгорел, экипаж остался жив, только лейтенант Байда был тяжело ранен».
   Далее я просила дать разрешение вручить второй танк этом же экипажу.

В приведенном фрагменте воспоминаний Р. М. Шасолиной следует отметить целый ряд неточностей. Прежде всего необходимо разобраться, чем в действительности были награждены члены экипажа «Боевой подруги».

О наградах К. И. Байды уже говорилось — у него был единственный орден Отечественной войны I степени, который он получил за Томаровку.

Механик-водитель старшина М. П. Макушин после ранения Байды и потери «Боевой подруги» был переведен в экипаж лейтенанта Путрина. Однако под Ахтыркой танк сгорел, командир танка погиб. После этого Макушин четырежды ходил в атаку в составе экипажа лейтенанта Ерохова, а на правом берегу Днепра стал механиком-водителем в экипаже командира роты ст. лейтенанта Медведева. Лишь в феврале 1944 г. М. П. Макушин был награжден орденом Красной Звезды.

В начале марта 1944 г. Макушин воевал в экипаже лейтенанта Платонова. Экипаж Платонова в начале марта отличился в боях за Старо-Константинов, успешно выполнив боевую задачу по прикрытию переправы через р. Случь, за что М. П. Макушин был награжден вторым орденом Красной Звезды. А менее, чем через месяц, 3 апреля 1944 г. Михаил Павлович Макушин в бою за освобождение с. Лосяч Пробужнинского р-на Тарнопольской обл. сгорел в танке вместе с экипажем и был похоронен на местном кладбище у церкви.

Не менее отважно воевал и бывший радист-пулеметчик «Боевой подруги» сержант И. Ф. Алексин.

Из наградного листа И. Ф. Алексина:
   26.11.43 г. в боях за д. Лисица во время танковой атаки их танк был подбит, но и на подбитом танке продолжали выполнять боевую задачу, уничтожая живую силу и технику врага.
   Вторым снарядом танк был подожжен, и убит командир танка, вдвоем с механиком-водителем вывели из расположения противника горящий танк, пытаясь погасить огонь, но после попадания третьего снаряда, когда весь танк охватило пламя, вынуждены были оставить свой танк.

За этот подвиг Алексин был удостоен ордена Славы III степени. А в конце декабря 1943 г. он вновь отличился, на этот раз при освобождении Житомира, за что был награжден орденом Красной Звезды.

Нет сведений, был ли награжден первый заряжающий (командир башни) «Боевой подруги» С. Я. Яшкин. Известно лишь, что он, как и И. Ф. Алексин, сумел довоевать до Победы.

Так или иначе, недюжинные усилия Р. М. Шасолиной были вознаграждены: Верховный Главнокомандующий дал согласие на вручение нового именного танка экипажу Байды. Благодаря этому в мае ст. лейтенант К. И. Байда возвратился в 93 отбр, где в составе 2 тб был сформирован экипаж новой именной машины. И вот тут возникает вопрос: а как же в действительности назывался новый танк — «Боевая подруга» или все-таки «Фронтовая подруга». Мнение Р. М. Шасолиной однозначно: «Фронтовая подруга». Это же название втстречаем у Кочеткова, позднее у Лелюшенко, а также в ряде более поздних публикаций в периодических изданиях. Хотя, как свидетельствуют фотоснимки из фондов РГАКФД и воспоминания дочери Р. М. Шасолиной, в Свердловске экипажу К. И. Байды была вручена именно «Боевая подруга». Возможно, вторая тридцатьчетверка, подаренная экипажу работницами Свердловского хлебомакаронного комбината № 1 была все же «Фронтовой подругой»? Попробуем выяснить этот вопрос в рамках имеющейся информации.

Казалось бы, все предельно ясно. Вот, к примеру, Р. М. Шасолина ссылается на воспоминания П. Х. Головатого, боевого товарища К. И. Байды. Эпизод с вручением танка П. Х. Головатый (со слов Шасолиной) описывал следующим образом.

Из воспоминаний П. Х. Головатого:
   Действительно, вручение танка было для нас праздником. Такое во фронтовой жизни не забывается. Весь состав бригады выстроился на опушке: танкисты в парадной форме, торжественные. Глаза всех направлены на правый фланг, откуда должен появиться танк. Сколько мы тех танков насмотрелись, а тут ждем, как праздника. Строй замер, когда из-за деревьев выдвинулась «тридцатьчетверка» с надписью на борту «Фронтовая подруга». Член Военного Совета зачитал ваше письмо на имя Верховного Главнокомандующего. И таким душевным теплом, такой силой повеяло от того письма, как будто из дальнего тыла мы услышали голоса наших родных. Мне даже показалось, что свердловцы здесь, на передовой, бок о бок в одном строю с нами.

А вот рассказ начальника оргинструкторского отделения политотдела 4 ТА гв. подполковника Д. И. Кочеткова .

Из воспоминаний Д. И. Кочеткова:
   Танкисты переписывались со свердловчанами, рассказывали трудящимся о том, как воюют. В июне 1944 года, накануне Львовско-Сандомирской операции, жители Свердловска прислали экипажу лейтенанта Байды второй танк «Фронтовая подруга«. По этому случаю в бригаде состоялся митинг, на котором выступили лейтенант Байда, механик-водитель старшина Алексин, а также молодые танкисты, которым предстояло впервые участвовать в боях.

Неясно, какие источники использовал Д. И. Кочетков, но свои мемуары он опубликовал еще в 1962 г. Таким образом, он был первым, кто рассказал широкому кругу читателей о «Фронтовой подруге».

Что же касается Р. М. Шасолиной, то в ряде случаев она противоречит сама себе. Создается впечатление, что некоторые неудобные факты Розалия Михайловна просто пытается подогнать под нужный ей шаблон. Вполне вероятно, что это просто результат спешки и невнимательности. Но в любом случае эти досадные несуразности настолько очевидны, что обойти их молчанием невозможно.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   И долгожданная телеграмма из Москвы:
   «Второго июня танк «Фронтовая подруга», изготовленный на средства коллектива хлебомакаронного комбината, вручен лейтенанту товарищу Байде. Заместитель начальника Главного управления формирования бронетанковых войск Попель».

Далее Р. М. Шасолина рассказывает, как уже после войны познакомилась с К. М. Попелем.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Через несколько лет после войны я, как адвокат, вела одну гражданскую тяжбу. В ходе ее познакомилась с женщиной, у которой сыновья и брат были танкистами. Рассказала ей о своих поисках. Однажды она пригласила меня к себе: «У меня гостит брат-генерал, приехавший из Москвы. Может, чем-то вам поможет».
   – Николай Кириллович Попель, – назвал себя генерал, когда я пришла к ним.
   Молниеносно вспомнила: Попель подписал телеграмму о вручении Байде второго танка «Фронтовая подруга». Я рассказала ему об этом, в следующий раз даже принесла телеграмму, и Николай Кириллович не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах ее подписывал. Однако пообещал, вернувшись в Москву, навести справки о Кирилле Ивановиче.

Генерал Н. К. Попель не мог вспомнить телеграмму по одной простой причине: он не имел к ней ни малейшего отношения. Однако Р. М. Шасолина считает иначе и в подтверждение своей правоты публикует фотокопию бланка этой телеграммы за подписью заместителя начальника Главного управления формирования БТ и МВ Красной Армии. Но загвоздка как раз в том, что кадровый политработник Николай Кириллович Попель никогда не был в этой должности. С 30 января 1943 г. и до самого конца войны он являлся членом Военного Совета 1 ТА (впоследствии 1 гв. ТА). Поэтому его подпись никак не могла оказаться на бланке телеграммы. Так в чем проблема? Ведь достаточно взглянуть на картинку в книге, чтобы установить автора депеши. Но не тут-то было! Подпись отправителя на публикуемой в книге фотокопии аккуратно обрезана.

Содержание самой телеграммы вызывает еще большее удивление. В тексте ясно сказано, что Байде вручен танк «Боевая подруга»! Именно «боевая», а не «фронтовая»! Однако тут же в комментарии к этому фото Розалия Михайловна демонстрирует удивительный пример какой-то невероятной слепоты, с непостижимым упорством утверждая, что это документ о вручении «Фронтовой подруги» (необычная орфография комментария объясняется тем, что книга издана на украинском языке).

Телеграмма о вручении танка Байде.
Телеграмма о вручении К. И. Байде танка «Боевая подруга» 02.06.1944 г.
Для просмотра щелкнуть по картинке.

Зачем Р. М. Шасолиной понадобилось приводить документ, не просто ставящий под сомнение, а напрочь опровергающий ее доводы, совершенно непонятно.

Интересно, а что сообщал по поводу вручения новой именной машины сам К. И. Байда?

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   То, что танк вручен, вскоре подтвердил письмом и сам Кирилл Иванович.
   «Несколько дней назад, – писал он, – Военный Совет вручил ваш второй танк «Фронтовая подруга».
   Могу написать, что первая «Фронтовая подруга» прошла с боями более 2000 км, изгоняя вражеские войска из нашей священной земли. Но можете быть уверены, что этот танк пройдет еще больше и на своем пути уничтожит в несколько [раз] больше немцев, чем уничтожил первый танк. Мой этот танк, который вы прислали, будет мечом расплаты для ненавистного врага. Нет сомнения, что за долгое время боев на фронтах Великой Отечественной войны мы научились бить врага без промаха, но и на этом не успокоимся. Мы дальше совершенствуем свою боевое мастерство, готовимся к решающим боям.
   До встречи. Больше писать не могу, вызывают для вручения боевого приказа.
   С приветом Байда.
   6 июня 1944».

Зная весьма своеобразную трактовку Р. М. Шасолиной первоисточников, очень хотелось бы увидеть само письмо, поскольку в приведенном отрывке некоторые фразы вызывают вопросы. То, что Байда называл свой первый танк фронтовой подругой, можно считать установленным. Но вот действительно ли он написал, что Военный Совет вручил ему второй танк «Фронтовая подруга»? Ведь в телеграмме зам. начальника Главупраформа БТ и МВ ясно сказано, как назывался танк, который вручили К. И. Байде. И как-то не совсем убедительно выглядит в письме словосочетание «на фронтах Великой Отечественной войны» — этот речевой оборот получил широкое распространение лишь после войны. Хорошо бы увидеть письмо полностью, чтобы развеять любые сомнения. Надо сказать, в книге приведена фотокопия этого фрагмента, однако попытка установить истину обречена на неудачу: кто-то очень аккуратно купировал «неудобные» строчки. Интересно, почему?

Что же касается слов Байды о грядущих решающих боях, то они не заставили себя ждать. Фронт стремительно продвигался на запад.

В ночь на 13 июля 1944 г. войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление. Противник стремился любой ценой удержать в своих руках Львов и предпринимал яростные контратаки. К 15 июля во вражеской обороне был пробит так называемый «Колтувский коридор». Наши войска, наступавшие в районе Колтув, Зборов, вклинились на участке в 5–6 км на глубину до 15 км.

Из воспоминаний Д. И. Кочеткова:
   Небольшое село Княже, где разместился штаб армии, затерялось среди болот и лесов. [...] В лесах, окружавших село, держали оборону танковая бригада9, мотоциклетный полк, полк гвардейских минометов и некоторые другие армейские части. Трое суток они отражали натиск во много раз превосходящего противника...
   ...Помню, как-то вечером, вернувшись из 93-й отдельной танковой бригады, Николай Григорьевич10 вызвал меня к себе.
   Когда мы с Карповым вошли к начальнику, он сразу же обрушился на нас:
    — Это недопустимо так сухо и мало писать в политдонесениях о наших замечательных людях. Они заслуживают того, чтобы об их подвигах слагали стихи и песни, как о матросе Железняке. Что вы улыбаетесь? Именно песни! Вот послушайте, я расскажу вам о старшем лейтенанте Байде, бывшем командире танка «Фронтовая подруга», а сейчас командире роты.
   Перед девяносто третьей отдельной танковой бригадой была поставлена задача уничтожить танки противника, прорвавшиеся в районе деревни Оберлясув, и занять оборону на правом фланге армии. Первой на назначенный рубеж выдвинулась танковая рота старшего лейтенанта Байды с десантом автоматчиков. Командир роты выслал разведку, расставил танки в густом кустарнике на скатах высоты.
   Вскоре до полка пехоты и двадцать вражеских танков появились на дороге, ведущей к высоте. Подпустив противника на триста метров, старший лейтенант Байда приказал открыть огонь. Гитлеровцы отошли, потеряв до ста пятидесяти человек и три танка.
   В середине ночи противник предпринял новую атаку. Считая, что наше подразделение осталось на старом месте, атакующие подставили свой фланг под огонь танков старшего лейтенанта Байды. Атака врага и на этот раз была отбита.
    — Вот как воюют наши люди! — закончил полковник Кладовой. — Я считаю, что об этой танковой роте надо подробно написать в политдонесении и, кроме того, подготовить листовку, которую отпечатаем в типографии армейской газеты.

Умел полковник Кладовой «глаголом жечь сердца людей»! Но когда буквально через неделю после описываемого случая командир роты К. И. Байда погиб, почему-то песен о нем в политотделе армии никто слагать не стал. И стихов тоже. Да что стихи — шефам в Свердловск поленились пару строчек черкнуть, лишь тридцать лет спустя там узнали о судьбе командира «Боевой подруги». Зато начальник политотдела 4 ТА Кладовой уже в августе хлопотами командарма Лелюшенко и члена военного совета Гуляева был награжден орденом Богдана Хмельницкого II степени за то, что «правильно поставленной партийно-политической работой способствовал командованию армии в выполнении боевых заданий по ликвидации Бродской группировки [противника], захвату и удержанию города Львова». А вот отдавший жизнь за Родину коммунист Байда даже посмертно не получил ничего, кроме казенной похоронки. Видимо, командование армии посчитало, что захвату и удержанию Львова он способствовал недостаточно усердно.

Копия извещения о гибели К. И. Байды.
Копия извещения о гибели К. И. Байды. Для просмотра щелкнуть по картинке.

Яркая лубочная картинка, что была нарисована полковником Кладовым, конечно же, сильно отличалась от реальности. Бой у Оберлясув11 складывался совсем не так, как об этом (со слов Д. И. Кочеткова) рассказывал ему начпоарм — уже хотя бы потому, что после боя в роте Байды оставалось всего четыре танка. И зам. командира 2 тб капитан Медведев с адъютантом старшим батальона капитаном Шубиным об этом бое докладывали вышестоящему командованию совершенно иначе.

Из отчета о боевых действиях 2 тб 93 отбр в период с 14 июля по 12 августа 1944 года:
   Б-н непосредственно в бой вступил с 19.07.44 г.
Во время марша из Нище в Оберлясув при авианалете пр-ка батальон имел потери:
Разбита радийная машина.
Ранен один офицер и 4 сержанта.
   19.07.44 б-н занял оборону на сев. окраине Оберлясув. Со стороны пр-ка велся сильный огонь из танков и минометов.
В боях на северной окраине Оберлясув б-н [нанес] потери пр-ку в живой силе: убито до 100 солдат и офицеров.
Б-н имеет потери: 2 танка сгорело. В личном составе: убито 2 офицера и 2 серж[анта]. Ранено 2 [офицера] и 6 [сержантов].

Как видим, в отличие от начальника политотдела армии капитаны Медведев и Шубин количество убитых солдат и офицеров противника сократили минимум в полтора раза и при этом удивительным образом не заметили трех потерянных немцами танков. Танки, уничтоженные у д. Оберлясув в полосе второго танкового батальона, в капитанском отчете почему-то оказались исключительно советскими.

Возможно, Кладовой рассказывал Кочеткову не о бое у д. Оберлясув, а о последующих трехдневных боях в районе Княже. Перепутать было немудрено, поскольку события тех дней развивались стремительно. Советские войска, продолжая наступление на Львов, сумели в районе г. Броды окружить восемь вражеских дивизий. Обстановка в полосе 4 ТА резко осложнилась, когда немцы предприняли попытку прорыва. Пока передовые танковые корпуса вели бои на подступах к Львову, пять вражеских дивизий из Бродовского котла начали прорываться в Карпаты. Уже на рассвете 20 июля они вышли в тыл 4 танковой армии, создав прямую угрозу ее штабу. Особенно сильные бои разгорелись в треугольнике Хильчице-Почапы-Княже.

Схема БД 93 тбр в р-не Княже 20-23.07.44 г.
Схема боевых действий 93 тбр в районе Княже 20-23.07.1944 г.
Для просмотра щелкнуть по картинке.
Из воспоминаний командующего 4 ТА Д. Д. Лелюшенко:
   Учитывая обстановку в районе Княже и Золочева, срочно бросили туда 93-ю отдельную танковую бригаду С. К. Доропея, часть сил 62-й гвардейской Пермской танковой бригады С. А. Денисова, дивизион 22-й самоходно-артиллерийской бригады, полк реактивных минометов, 9-ю истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду и другие части.
   О напряженности боев свидетельствует тот факт, что 20 и 21 июля наши танкисты и артиллеристы уничтожили около 50 вражеских танков, штурмовых орудий, бронетранспортеров, 62 орудия и миномета. Выдающееся мастерство и отвагу при этом показали танкисты капитан И. Желудев, старшие лейтенанты И. Шемяков, И. Наборский и И. Головатый. Только один танк 93-й отдельной танковой бригады, носивший название «Фронтовая подруга», под командованием коммуниста старшего лейтенанта Кирилла Ивановича Байды, уничтожил 11 вражеских танков и до 2 батальонов пехоты.

В этом отрывке Д. Д. Лелюшенко не только повторяет вышедшее из-под пера Д. И. Кочеткова имя «Фронтовая подруга», но и выступает как автор нового мифа о танке, заявляя, что экипаж Байды за два дня боев «уничтожил 11 вражеских танков и до 2 батальонов пехоты». Понятно желание командарма слегка приукрасить действительность и поразить воображение читателя количеством поверженного супостата. Непонятно другое: если подобное действительно имело место, почему за 11 уничтоженных танков старший лейтенант Байда никак не был отмечен командованием 4 ТА? При этом вышеупомянутых командиров рот Желудева и Шемякова, как и командиров взводов Головатого и Наборского12 Лелюшенко наградил орденами за гораздо более низкие результаты.

Вообще ситуация с награждением (вернее ненаграждением) Байды выглядит просто абсурдно. Чуть позднее мы к ней вернемся, чтобы разобрать подробнее. Что же касается одиннадцати уничтоженных «Боевой подругой» танков, эта красивая легенда с легкой руки Д. Д. Лелюшенко получила самое широкое распространение в СМИ. Однако она не находит документального подтверждения. В документах приводятся более скромные цифры, которые, тем не менее, никоим образом не умаляют подвига Байды и экипажа «Боевой подруги». Наоборот, они свидетельствуют о том, что Кирилл Иванович Байда воевал не только геройски, но и мастерски. Вот выдержка из журнала боевых действий 93 отбр касательно боев в районе Княже 20-23 июля 1944 г.

Из журнала боевых действий 93 отбр:
В упорных оборонительных боях отличились следующие офицеры:
   1. и. д. командира 1 тб капитан СМИРНОВ
   2. Ком-р роты ст. лейтенант ЧЕРНОВ
   3. Ком-р взвода ст. лейтенант ГОЛОВАТЫЙ
   4. Ком-р 3 тб капитан ЗАВЕРИН
   5. Ком-р роты ст. лейтенант БАЙДА
   6. Ком-р МБА ст. лейтенант ГЛУХОВ
   7. Ком-р роты ст. лейтенант БЛИНОВ, лей-т КОЛПАКОВ, ст. лейтенант КАЗАКОВ.
   Старший лейтенант БАЙДА, умело маневрируя на поле боя, в течение 10 минут подбил 4 вражеских танка. Ст. лейтенант ГОЛОВАТЫЙ, контролируя шоссе ЗОЛОЧЕВ-ЛЬВОВ, в течение дня 21.7.44 г. сжег 3 немецких танка, 20 автомашин и более 300 солдат и офицеров. Командир батальона капитан СМИРНОВ, ЗАВЕРИН, ГЛУХОВ, все время находясь в боевых порядках, личным примером воодушевляли бойцов.

Согласитесь, четыре танка за десять минут — впечатляет. Как видим, настоящий подвиг не нуждается в приукрашивании. А теперь посмотрим, что же написал в уже знакомом нам отчете капитан Медведев.

Из отчета о боевых действиях 2 тб 93 отбр:
   20.07.44 г. б-н получил задачу не пропустить пр-ка , двигавшегося из Почапы, в Княже.
Имея засаду, б-н вел бой северо-вост. Княже. Все атаки пр-ка в этом направлении были отбиты с большими для него потерями.
   Противник крупными силами пехоты при поддержке артиллерии и танков пошел в наступление в 04-00 22.07.44 г. в районе Княже. Несмотря на численное превосходство, противнику пройти не удалось.
   В результате боя рота ст. л-та Байда в составе 4-х танков нанесла большой урон пр-ку в технике и живой силе. Уничтожено:
      Танков разных  6
      Автомашин  18
      Лошадей  70
      Солдат и офицеров до 650
      Взято в плен 75 солд.
   Экипаж ст. л-та Байда уничтожил 6 нем. танков, 7 автомашин, 15 лошадей и до 250 солдат.

Обратите внимание: рота К. И. Байды уничтожила в боях в районе Княже 6 немецких танков, и все они на счету экипажа «Боевой подруги»!

Всего же за три дня боев у Княже только убитыми гитлеровцы потеряли около 4000 солдат и офицеров, еще 2130 попало в плен. Помимо этого танкистами 93 отбр было уничтожено:

Танков Т-6 «Тигр» 1
Танков Т-5 «Пантера» 2
Танков Т-4 5
Самоходных орудий 10
Бронетранспортеров 12
Бронеавтомобилей 7
Орудий разного калибра 28
Пулеметов разного калибра 93
Минометов 34
Автомашин грузовых 70
Автомашин легковых 10
Радиостанций 17
Мотоциклов 8
Повозок с грузами 250
Лошадей 180

Судя по этим данным из журнала боевых действий бригады получается, что треть уничтоженных бригадой в районе Княже танков и самоходок противника приходится на экипаж К. И. Байды! О подвиге К. И. Байды рассказала газета 4 ТА «На штурм врага!» в материале «Герой боев». Сразу возникает резонный вопрос: почему самый результативный танкист бригады не получил вообще никакой награды? Попробуем разобраться.

Номер газеты с описанием подвига К. И. Байды пока обнаружить не удалось. Но в 1974 г. во Львове к 30-летию освобождения Западной Украины вышел сборник воспоминаний «Бродовский котел». В этом сборнике полковник запаса Б. В. Самарин опубликовал очерк «Фронтовая подруга» с довольно подробным пересказом того материала. В результате удалось установить некоторые интересные подробности, касающиеся экипажа командира роты К. И. Байды.

Как известно, экипаж танка Т-34-76 состоял из четырех человек: командир танка, одновременно выполняющий функции наводчика орудия, механик-водитель, радиотелеграфист-пулеметчик и командир башни (заряжающий). В экипаже первой «Боевой подруги» ими были соответственно К. И. Байда, М. П. Макушин, И. Ф. Алексин и С. Я. Яшкин. К лету 1944 г. из старого состава в экипаже остались лишь ст. лейтенант Байда и старшина Алексин, который из радиста переквалифицировался в механика-водителя и занял место погибшего Макушина. Обязанности радиста-пулеметчика в июльских боях исполнял (с большой долей вероятности) сержант И. П. Репин, а командира башни (заряжающего) — сержант А. А. Лебедев, который в бою у с. Почапы был ранен, после чего его заменил мл. сержант Я. П. Ботов.13 Помимо этого добавился пятый член экипажа — наводчик орудия. Это дает основание утверждать, что вторая «Боевая подруга» имела тип Т-34-85, поскольку в штатных экипажах Т-34-76 эта должность отсутствовала. Наводчиком орудия «Боевой подруги» стал мл. лейтенант С. Г. Косолапов. Пусть никого не смущает наличие в составе экипажа сразу двух офицеров. На командирских машинах уровня командира роты и выше на должность наводчика назначался командир танка, а им мог быть только офицер. С этим экипажем командир танковой роты второго танкового батальона К. И. Байда и громил в районе Княже отчаянно прорывающихся из котла гитлеровцев.

Бригада С. К. Доропея вышла из боя 23 июля. А уже 26 июля 1944 г. командарм Д. Д. Лелюшенко подписал приказ войскам 4 ТА № 0188/н о награждении солдат и офицеров, отличившихся в боях в районе Княже. В списке награжденных сразу 15 человек из состава 93 отдельной танковой бригады (еще несколько человек были включены в другие приказы по 4 ТА). Орденами был награжден весь экипаж «Боевой подруги». Точнее, почти весь: Косолапов стал кавалером ордена Красного Знамени, Алексин был удостоен ордена Отечественной войны I степени. Таким же орденом, но II степени, наградили выбывшего по ранению Лебедева, а Ботов и Репин получили ордена Красной Звезды. И лишь герой боев Байда остался без всякой награды! Через неделю приказом полковника Доропея № 011 от 4.08.1944 г. за разгром немецкой группировки под Княже был награжден орденами личный состав бригады. Комбриг не поскупился: тридцать один орден Красной Звезды — настоящий звездный дождь! Однако и в этом списке для Байды места не нашлось. Как вообще могла произойти подобная несуразица?

Наградной лист С. Г. Косолапова.    Наградной лист И. Ф. Алексина. Наградной лист И. П. Репина.    Наградной лист Я. П. Ботова.    Наградной лист А. А. Лебедева.
Наградные листы членов экипажа «Боевой подруги» С. Г. Косолапова, И. Ф. Алексина, И. П. Репина, Я. П. Ботова, А. А. Лебедева.
Для просмотра щелкнуть по картинке.

Возможно, Байда не попал в приказы Лелюшенко и Доропея по причине того, что планировалось провести его награждение отдельным приказом, ведь максимум, чем мог наградить командарм — орден Красного Знамени. Если же Политотдел 4 ТА собирался ходатайствовать о более высокой награде, то наградной материал должен был утвердить Военный совет фронта. Могло статься, что после гибели Байды оформление наградных документов, которое и без того шло ни шатко, ни валко (это вам не жуковская обслуга), постепенно заглохло окончательно, так и оставшись нереализованным. Думается, подтверждение этому можно найти в архиве — все упирается в возможность получить доступ в соответствующие фонды. В любом случае настало время восстановить, наконец, справедливость, вернув герою его награду!

В 12-00 23 июля 1944 г. по приказу командующего 4 ТА бригада сдала свой участок обороны полевым войскам и после совершенного марша расположилась в районе д. Рыманув.

С 28 на 29 июля бригада совершила марш из района Водники по маршруту Львов, Грудек-Ягелонский, Рудки и к 10-00 сосредоточилась в районе Шептичи — Михайлевичи. На следующий день последовал еще один марш из указанного района по маршруту Блозев Дольна, Корничи, Рогизно14. К 13-00 30 июля бригада сосредоточилась в районе Сусидовичи.

Последний маршрут Байды.
Схема последнего маршрута К. И. Байды, спроецированная на карту ГШ РККА 1940 г.
Для просмотра щелкнуть по картинке.
Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   В Николаев мы вернулись 20 августа 1944 года...
   ...Еще по дороге из Свердловска я заболела и поэтому первый месяц в родном городе почти не выходила и квартиры. И каждый раз, когда кто-то стучал в комнату, содрогалось сердце: может, письмо от Байды. Письмо от Кирилла Ивановича, которое получила еще в середине июля, было последним. И в Свердловске, и здесь, в Николаеве, часто писала Байде, его бывшему командиру Анатолию Елизарову, но ответа не было. Где Байда, что с ним, где его друзья – я не знала.

Ответа на свои письма Розалия Михайловна так и не дождалась. Она не знала, что еще 18 июля вражеская авиация подвергла сильной бомбардировке расположение 93 отбр в д. Нище.15 В результате налета бригада понесла серьезные потери в офицерском составе. Среди прочих под вражескими бомбами погиб и командир 1 танкового батальона капитан Анатолий Максимович Елизаров.

Старший лейтенант Кирилл Иванович Байда пережил своего бывшего командира роты лишь на две недели. Что чувствовал он, о чем думал в последний день июля, ставший последним днем его короткой, но достойной жизни? Вспоминал прошлое или мечтал о будущем? Надеялся на скорый конец войны или ощущал неотвратимую близость собственного конца? А может, просто валился с ног от усталости и желал лишь одного — выспаться? Этого нам уже никогда не узнать, как не узнать всех подробностей его гибели.

Из журнала боевых действий 93 отбр:
   30.7.44 г. бригада совершила марш [...] и к 13.00 сосредоточилась в р-не Сусидовичи. 18.00, ведя разведку боем на Язы, встретила сильный арт. мин. огонь. 31.7.44 г. бригада занимала оборону во взаимодействии с 241 сд и 11 арт. бригадой,16 в течение дня отбивала многочисленные атаки противника, нанеся ему следующий урон: уничтожено солдат и офицеров — 40, подбито танков типа «Тигр» — 1, подбито танков «Пантера» — 1. За указанные бои бригада понесла следующие потери:
      Убито офицеров — 2
      Ранено сержантов и рядовых — 10
      Сгорело танков Т-34 — 1
      Подбито Т-34 — 4
   31.7.44 г. в строю танков Т-34 — 25.

Существует две версии гибели К. И. Байды. Обе можно найти в книге Р. М. Шасолиной.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   О последнем бое Байды кратко рассказывалось в истории военной части, где служил Кирилл Иванович:
   «Солнечным летним днём 1944 года танкисты, преследуя фашистов, остановились перед неглубокой речушкой. Командир батальона решил с ходу форсировать ее, чтобы овладеть ближней высотой и закрепиться на важном рубеже. Первым повел танк по дну речушки командир батальона. Здесь произошла остановка, которой могли воспользоваться гитлеровцы. Но этого не произошло.
   Сначала лейтенант Комаров, а затем и командир роты Кирилл Байда бросились на выручку комбату. Под жестоким вражеским огнем танкисты быстро отбуксировали командирскую машину.
   Тогда и был тяжело ранен Байда. Товарищи немедленно отправили его в госпиталь. Раны оказались смертельными. Второго августа Кирилл Иванович умер и похоронен в селе Лютовиска на Львовщине».

Хотелось бы знать, что имела в виду Р. М. Шасолина под «историей военной части, где служил Кирилл Иванович». Возможно, речь идет о выписке из исторического формуляра 68 гв. танкового полка? Или о каком-то другом документе? В приведенной версии имеется ряд спорных моментов. Например, танкисты 93 отбр не преследовали фашистов. Совсем наоборот. В журнале боевых действий бригады ясно сказано, что «31.7.44 г. бригада занимала оборону во взаимодействии с 241 сд и 11 арт. бригадой, в течение дня отбивала многочисленные атаки противника». При этом 2 тб капитана Хрящева занимал оборону на южной и юго-западной окраине с. Сусидовичи, а 1 тб капитана Смирнова — на северо-восточной. После ночного боя утром 1 августа 2 тб согласно приказу выдвинулся на запад в направлении с. Фельштын (ныне с. Скелевка), хотя, судя информации из наградных документов, часть батальона продолжала вести бой за Сусидовичи.

В этой версии непонятно также, почему именно Байда вслед за Комаровым бросился к застрявшему танку комбата цеплять буксирный трос. Ведь у командира роты совершенно иные функции, он мог приказать это сделать кому-то из подчиненных. Возможно, просто не захотел подставлять под шквальный огонь своих ребят? Но есть одна подробность, ставящая под сомнение эту версию. Сохранились наградные листы с описанием подвига экипажа Комарова. В них комбат Хрящев подтверждает эвакуацию во время боя трех танков, застрявших в грязи. Но это произошло 2 августа! А про то, как отличился экипаж Комарова в бою 31 июля, зам. комбата Медведев написал в своем отчете.

Наградной лист С. С. Комарова.    Наградной лист П. П. Колчина. Наградной лист Г. И. Орликовского.    Наградной лист С. Ш. Шафигулина.   
Наградные листы на экипаж мл. л-та Комарова за бой 2 августа 1944 г.
Для просмотра щелкнуть по картинке.
Из отчета о боевых действиях 2 тб 93 отбр:
   В дальнейшем, выполняя задачу, б-н в составе 13-ти танков занял оборону по южной и юго-зап[адной] окраине Сусидовичи.
   31.01.44 пр-к после сильного арт[иллерийско]-мин[ометного] обстрела в течение дня небольшими группами при поддержке танков просочился к сев. вост. окраине Сусидовичи.
   В результате боя положение было восстановлено. Противнику принесен ущерб в живой силе.
   В ночь на 31.07.44 г. противник предпринял новую атаку. В отражении атаки бесстрашно сражался экипаж л-та Комарова. Когда пушка отказала и не было заряженных магазинов, экипаж гранатами задержал немецких автоматчиков.
   01.08.44 г. б-н получил задачу овладеть д. Фельштын.

Думается, что капитан Медведев ошибся, написав «В ночь на 31.07.44 г. противник предпринял новую атаку». Вероятно, он подразумевал ночь с 31 июля на 1 августа, иначе нарушается хронология развития событий. Это подтверждают и сведения из наградных листов.

Вторая версия выглядит, по моему мнению, более правдоподобной именно вследствие своей простоты и логичности.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Опять пишу в Кривое Озеро в военкомат, сельский Совет. Там мне и помогли найти жену Байды.
   К сожалению, никаких фото или писем Кирилла Ивановича у нее не сохранилось. Единственное она сообщила: друзья Кирилла Ивановича написали ей, что Байда был смертельно ранен, когда выбирался из горящего танка. Пуля насквозь прошила все документы, в том числе и партбилет...

Остается загадкой судьба «Боевой подруги» — машина сгорела или была лишь подбита? Что же касается смертельного ранения, не вызывает сомнения, что К. И. Байда был ранен в бою именно 31 июля. Но почему он был похоронен не в Сусидовичах (как погибший в этот же день мл. лейтенант Калюжный из 1 тб), а в Лютовиска? В «истории военной части», на которую ссылается Р. М. Шасолина, утверждается, что Байда умер лишь 2 августа в госпитале. Кроме того, Розалия Михайловна приводит рассказ шофера, возившего ее в мае 1972 г. в с. Лютовиска.

Из воспоминаний Р. М. Шасолиной:
   Поехали к кладбищу. Где-то здесь была могила Байды, здесь над ним склоняли головы однополчане.
   – Его одного здесь похоронили, – грустно говорит шофер, – ведь он умер через день или два после боя. А лежал в госпитале, он тогда был в школе.

Мог ли в с. Лютовиска быть госпиталь? Нет, не мог, потому что госпитали рядом с передовой не разворачивают. А вот 506 медсанбат 241 сд, взаимодействовавшей с 93 отбр или медсанвзвод бригады вполне могли здесь располагаться. Если предположить, что тяжело раненного Байду, пытаясь спасти, повезли в медсанбат в Лютовиска, то становится понятным, почему его похоронили именно там. При этом нет особого противоречия в датах. Вполне могло статься, что Байда умер от ран все-таки 31 июля, но командир батальона погребение смог организовать лишь через два дня. Во всяком случае в книге потерь 93 отбр прямо указано, что Байда был убит 31 июля 1944 г. на юго-западной окраине с. Сусидовичи.

Утверждение же шофера о том, что Байду «одного здесь похоронили» неверно и опровергается документально. Согласно списку безвозвратных потерь 93 отбр в один день с К. И. Байдой погиб зам. командира 2 тб по строевой части капитан А. И. Горбунов. Кстати, не был ли Горбунов тем самым безымянным «комбатом», на выручку которому (согласно первой версии) бросился Байда? Пока можно с уверенностью сказать лишь одно: Байду и Горбунова похоронили в соседних могилах (см. схемы).

Список потерь офицерского состава 93 отбр с 1 по 10.08.1944 г.    Схема первичного погребения К. И. Байды. Схема первичного погребения А. И. Горбунова.   
Список потерь офицерского состава 93 отбр с 1 по 10 августа 1944 г. и схемы первичного погребения К. И. Байды и А. И. Горбунова в с. Лютовиска. Для просмотра щелкнуть по картинке.

Не будет преувеличением сказать, что гибель ст. лейтенанта К. И. Байды была серьезной потерей для 93 отбр. Это весьма наглядно демонстрируют итоговые цифры, приведенные в конце отчета о боевых действиях 2 танкового батальона. Батальон вышел из боя 12 августа, потеряв за период с 14.07.44 г. по 12.08.44 г. 17 танков (из них 15 сгоревшими), 22 чел. убитыми (из них 8 офицеров), 28 чел. раненными (из них 8 офицеров). При этом врагу эа тот же период был нанесен следующий урон:

Танков разных 6 шт.
Транспортеров 4 шт.
Вездеходов 2 шт.
Автомашин 18
Пушек 3
Пулеметов 11
Лошадей 70
Убито солдат и офицеров до 1000 чел.
Взято в плен 96 чел.

Посмотрите внимательно: в середине августа на боевом счету батальона все те же 6 вражеских танков, которые экипаж «Боевой подруги» превратил в железный хлам еще в двадцатых числах июля в районе Княже. Затем 2 тб не вел боевых действий вплоть до 31 июля. Получается, что за три июльских дня командир роты К. И. Байда со своим экипажем сжег немецких танков столько, сколько оказалось не под силу целому батальону. Невероятно, но согласно документу после гибели Байды батальон за 12 дней почти непрерывных боев не смог уничтожить ни одного вражеского танка! Да что там танки — в списке ущерба, нанесенного батальоном противнику к 12 августа значатся всё те же 18 автомашин, уничтоженных ротой Байды еще под Княже. Более того, три четверти всех взятых батальоном пленных — также в активе роты Байды, насчитывавшей всего 4 танка! Вот он, этот документ, показывающий, как бил врага старший лейтенант Байда сотоварищи.

Отчет о БД 2 тб 14.07-12.08.44    Отчет о БД 2 тб 14.07-12.08.44    Отчет о БД 2 тб 14.07-12.08.44    Отчет о БД 2 тб 14.07-12.08.44
Отчет о боевых действиях 2 тб 14.07-12.08.44 г. Для увеличения щелкнуть по картинке.

 

 

 

 

Примечания к тексту:
  •     7 Письмо А. М. Елизарова цитируется по книге Р. М. Шасолиной «Все остается с нами».
  •     8 Так в книге. Следует читать: четыре орудия с прислугой.
  •     9 Речь идет о 93-й отдельной танковой бригаде.
  •   10 Полковник Николай Григорьевич Кладовой, начальник политотдела 4 ТА.
  •   11 Такое название фигурирует в документах. Правильно — Обертасув.
  •   12 Наборский Иван Савельевич впоследствии стал Героем Советского Союза (Указ ПВС СССР от 10.04.1945 г.)
  •   13 В наградных листах у Ботова и Репина в графе «Должность» значится: мл. механик-водитель. Так называлась должность радиста-пулеметчика в экипажах тяжелых танков — возможно, ранее оба воевали на КВ?
  •   14 Так в документе.
  •   15 В документах обозначено как Нуще.
  •   16 11-я легкая артиллерийская бригада.
Последнее обновление 02.12.2014.